Автор: Сергей Мишенёв Вячеслав Александрович Ремизов — мастер спорта СССР, заслуженный тренер РСФСР, спортивный судья национальной категории.
– Вячеслав Александрович, как меняется фехтование в современном мире? Какие основные тенденции можно увидеть за последние, скажем, 50–60 лет? – О тенденциях говорить можно, они есть, и они всё время меняются. По моему мнению, тенденции задают лидеры в видах оружия. Каждый лидер уникален, каждый создаёт собственный стиль, формирует свою оригинальную манеру ведения боя. При этом основная масса фехтовальщиков подстраивается под сильнейших и во многом подражает им. Это не всегда получается хорошо, но всегда формирует тенденцию, до тех пор, пока не появится следующий яркий лидер.
– Можете ли Вы охарактеризовать актуальные современные тенденции во всех олимпийских видах оружия? – Начну с самого печального – с сабли. Прежде всего, отмечу, что на соревнованиях применяется всего полпроцента многообразия тактики и техники. Это связано с постоянной борьбой за атакующую инициативу, которая, в частности, привела к снятию ограничения времени ведения боя в сабле. В состязательной практике спортсмены по команде сразу бросаются вперёд в стремлении опередить противника. В лучшем случае кто-то пытается приостановиться и контратаковать, очень редко берётся защита.
– Тем не менее в процессе подготовки саблиста изучается весь защитный арсенал. – Да, но в бою всё многообразие защитных действий практически не используется, и складывается такое впечатление, что бойцы вообще не знают защит. Поскольку для срабатывания электрофиксации достаточно лишь прикоснуться к поражаемой поверхности, практически исчезли удары. Вместо этого спортсмены стараются прикоснуться клинком к руке соперника в районе гарды или выиграть касание в ближнем бою.
– Что, на Ваш взгляд, может стать толчком к дальнейшему развитию сабли? – Техника сабли явно деградирует. И я, например, не знаю, что может улучшить ситуацию. Предположу, впрочем, что для начала нужно вернуть скрестный шаг. Его отмена ничего не изменила в плане развития, а только добавила неестественные движения ногами. Я думаю, что в ближайшее время должны появиться люди, которые смогут что-то этому противопоставить, например, что-нибудь, связанное с маневрированием, работой вооружённой руки…
– Если ситуация в сабле видится Вам как наиболее слабая, то какой вид оружия в плане развития Вы поставили бы на второе место? – Однозначно – шпага. До недавнего времени мне казалось, что шпага, как и сабля, переживает некоторый упадок. Например, есть две точки, расположенные ближе, — носок впередистоящей ноги и кулак, держащий оружие. В последнее время на российских соревнованиях и в кисть, и в носок наносят уколы очень редко, максимум – кисть в контратаке. Захватов, батманов, отведений, уступающих защит тоже почти нет. Бой в основном идёт на дистанции, которая несколько короче дальней, но тоже достаточно большая. И при маневрировании бойцы ищут дистанцию для однотемповой атаки прямо или с переводом. Но самое странное, что не колют в кисть и носок и даже не знают, как это. Но на чемпионате мира в Тбилиси я увидел, например, японских фехтовальщиков, выполнявших не только контратаки, но и атаки в кисть и в носок. Возможно, такая шпага своей техникой напоминает лучшее из старого шпажного фехтования, и в некотором смысле шпага возвращается к тому, с чего она начиналась.
– Вячеслав Александрович, Вы упомянули, что в последнее время российские шпажисты не колют в кисть или носок и даже не знают, как это делать. А как, на Ваш взгляд, это надо делать? – В таких атаках надо соблюсти два момента: первый – чтобы атака была неожиданной, и второй, вытекающий из первого, – чтобы противник начинал реагировать, когда ты уже отходишь. То есть если ты промахнулся, он не должен тебя достать. Сейчас такого даже близко нет.
– Таким образом, наиболее прогрессивным видом современного оружия Вы считаете рапиру? – Да, рапира представляется наиболее развитой на данный момент. Конечно, на фоне общего изменения стратегии и тактики неизбежны некоторые технические утраты. Издавна рапира предполагала рипостную (защитно-ответную) игру. Этой игры становится всё меньше, хотя она всё ещё случается в поединках мастеров. И рапира приходит к тому, с чего начинала сабля, – к преимуществу атакующей инициативы. В поединке рапиристов в большинстве случаев присутствует лишь одна защита, а контррипост – уже значительное достижение. Однако утрата длинных фехтовальных фраз здесь объективна и оправдана. Меня поражает, насколько возросла скорость управления оружием и маневрирования. Изменения дистанции и контакты оружия бывают настолько быстры, что атаки зачастую не поддаются защите. Это, в свою очередь, ведёт к потрясающему сдвигу в технике – уникальные обобщающие защиты, ответы… Всё, чем владела рапира, улучшилось и ускорилось.
– Вячеслав Александрович, Вы наблюдаете эволюцию фехтования в течение вот уже семидесяти лет. Как бы Вы её охарактеризовали? – Общий смысл сказанного можно резюмировать так: изменения в спорте вообще и в фехтовании в частности неизбежны. Это позитивная тенденция. Во-первых, она означает, что вид спорта живёт и развивается. Во-вторых, такая динамичная ситуация вынуждает специалистов откликаться, реагировать и, соответственно, тоже развиваться самим и развивать фехтование как область своей профессиональной деятельности. Возможно, такие профессиональные поиски не всегда оказываются удачными или дают желаемый результат. Но рано или поздно прогресс обязательно приводит к позитивным переменам.
– Вячеслав Александрович, большое спасибо за беседу.
